Лежу в палате с больными сифилисом


Если в бланке медицинской карты вам поставили «СИФИЛИС», паниковать не стоит. Сам диагноз звучит устрашающе, но на деле — это всего лишь болезнь, которую можно вылечить, а не пожизненный приговор.

Диагноз уже поставлен, и это главное. Теперь осталось довериться врачам и грамотно совместно провести лечение. Самое важное в лечении сифилиса — это строго следовать всем рекомендациям врача, не отчаиваться и помнить о трех вещах:

  1. Сифилис — это болезнь, которая сегодня излечима.
  2. Сифилис можно вылечить анонимно.
  3. После успешного лечения человек может спокойно вернуться к работе и привычной жизни.

Содержание статьи:

Сифилисом может заразиться любой человек, живущий половой жизнью. Если в прошлые века эту болезнь чаще обнаруживали у лиц, занимающихся проституцией, и их клиентов, то сейчас сифилис «вышел» за пределы этого круга и широко распространился среди населения, причем в равной степени — как среди мужчин, так и женщин.

В кругах венерологов широко распространена старая врачебная мудрость: «Как любой плавающий в реке может заболеть пневмонией, так и любой живущий половой жизнью, может заболеть сифилисом».

Если вы не уверены в своем половом партнере, нужно всегда соблюдать осторожность. Помните, со стороны невозможно понять, болен человек сифилисом или нет.

Как диагностируют сифилис, если внешних признаков нет, читайте в отдельной статье.

Если вы узнали, что у вас или вашего партнера сифилис, не бойтесь обращаться в КВД за помощью. Как правило, венерологи не дают нравственную оценку своим пациентам. Задача врача — это, прежде всего, вылечить больного, а не упрекать в чем-либо или искать виновных.

Сифилис — опасная болезнь. Если ее оставить без внимания и не проводить лечение, это может привести к тяжелым последствиям — вплоть до инвалидности и даже смерти. Правильно провести лечение, проконтролировать его эффективность и вернуть здоровье пациенту — это главная задача врача. Но если сам пациент несерьезно относится к своей болезни и ее лечению, то выздороветь просто не получится.

Лечить сифилис очень сложно: врачу важно правильно подобрать курс и дозу лекарств, а пациенту — строго соблюдать условия их приема. От этого зависит, сможет ли человек избавиться от бактерий сифилиса полностью или же они «затаятся», чтобы потом ударить по организму снова.

Чтобы избежать ошибок в лечении, нужно быть максимально откровенным с вашим врачом. Ему важно узнать от пациента, как давно тот мог заразиться, сколько у него было половых партнеров и половых связей (в том числе и оральных), какие были до, а какие — после контакта (в период от месяца и до нескольких лет). Все это необходимо, чтобы правильно подобрать курс антибиотиков и рассчитать нужную дозу лекарства.

Кроме того, задача врача — уберечь вашу семью от бытового и полового заражения. Сейчас сообщать своему партнеру о сифилисе и приводить его на смотр необязательно. Но это неразумно и, главное, опасно: лечение будет бесполезным, если кто-то еще из членов семьи или близких контактов останется болен сифилисом. А что будет, если заразиться ребенок? Ведь эта болезнь очень опасна для маленького, неокрепшего организма.

Часто врачи идут навстречу своим пациентам — придумывают вместе с ними правдоподобную легенду, чтобы пригласить близких на обследование. Это так называемая ложь во благо, которую используют врачи, чтобы достигнуть максимального сотрудничества с пациентом, и при этом сохранить его семью. Поэтому ради собственного выздоровления и здоровья всей семьи очень важно максимально сотрудничать с вашим врачом.

Будучи весьма опасным и заразным, сифилис относится к группе социально значимых инфекций. Это означает, что он подлежит строгому контролю со стороны врачей. Пациенты, которым утвердили диагноз «сифилис», обязательно встают на учет в местный кожвендиспансер.

Однако такого учета не стоит бояться: о нем никуда не сообщается, и он никак не ограничивает прав пациента. Постановка на учет при сифилисе нужна для работы докторов — чтобы правильно провести лечение и проконтролировать его эффективность.

По сути, для пациента учет — это просто даты, когда нужно прийти к врачу на очередной укол антибиотика (если лечение проходит на дому, а не в стационаре), а также даты периодических осмотров и сдачи анализов после оконченного лечения.

Учет после лечения называется «клинико-серологическим контролем» и тоже является обязательным для всех пациентов. С контроля снимают после того, как анализы станут отрицательными. На контроль приходят через 3, 6, 12 и 24 месяцев после лечения.

Длительность контроля для каждого человека индивидуальна и зависит от стадии болезни, на которой начали лечение:

  • Если лечение началось в первые 5–6 недель после заражения, то длительность учета составит около 3 месяцев.
  • Если лечение началось на стадии первичного, или вторичного (раннего) сифилиса, то длительность учета составит около 6 месяцев.
  • Если лечение начали на поздней, третичной стадии, то длительность учета может составить 3 года. Если за это время анализы на сифилис не начнут улучшаться, врач может назначить дополнительное лечение.

По материалам polovye-infekcii.ru

«Заткнитесь все»: руководство психбольницы выгнало журналистов «МК» из лечебного учреждения

Когда вы прочитаете эту статью о жестокостях и бедности российской психиатрии, проичтай те другую, эту. Авторы этой второй статьи печалятся о сокращении числа родильных коек. Правильно печалятся. Но обратите внимание, какая первая фотография стоит в этой статье: здоровые беременные лежат на дорогих кроватях в окружении дорогой медицинской аппаратуры. Напомню, что нормальные роды НЕ нуждаются в аппаратном обеспечении. Весь этот аппаратный балаган НЕ имеет достаточных научных оснований. Он приводит к дополнительному обременению беременной, ведет к ненужным вмешательствам, увеличивает расходы медицинской организации. Вам не жалко денег на роды? Вам не жалко беременных? Тогда вспомните о Богданово на Псковщине — ужас там творится в том числе и потому, что в родильнях устраивают дорогостоящую показуху.

После публикаций резонансных материалов о физически здоровом 62-летнем Борисе Кагане, которому после пяти дней в Богданово ампутировали ногу в предынфарктном состоянии, и об отсутствии антипсихотических препаратов в учреждении, «Московский комсомолец в Пскове» отправился в психбольницу, чтобы собственными глазами увидеть, что творится в закрытой лечебнице. Руководство психбольницы вытолкало журналистов за забор и обвинило в клевете, но медсестры на нейтральной территории рассказали страшные подробности антипсихотической «терапии».

«Привязывали голым к железному каркасу»

От Пскова до Богданово – 13 километров, 25 минут езды. Вокруг психбольницы кирпичный забор с колючей проволокой, металлические ворота раздвигаются только для служебных машин. Вход для всех остальных — через пропускной пункт с «вертушкой». Пожилой мужчина-охранник несколько раз безрезультатно звонит главврачу Павлу Торкунову, чтобы проверить, есть ли договоренность о встрече, в конце концов, отчаивается и открывает дверь.

Самое яркое здание на «режимном объекте» – бревенчатый храм в честь целителя Пантелеимона, в нем служит приходящий отец Геннадий (Власов). Для кого он построен – неясно: больных на прогулку выводят только раз в день во двор, на полчаса. «Ну, как в тюрьме устроено, мы, конечно, с ними», – поясняют санитары. У самой психбольницы несколько корпусов, все они соединены друг с другом.

Войти в любой из них можно свободно, но кроме длинных коридоров посторонний там ничего не увидит. В отделения ведут специальные железные двери со звонками. Туда попадают только работники. Родственники должны заранее предупреждать о своем визите, но и их в палаты к душевнобольным не пускают, провожают в специальную комнату для свиданий. «Содержание больных – отвратительное, родственники просто не видят, в каких условиях они там лежат. Люди ходят в рваных пижамах, выданных десять лет назад или вообще полуголые – нет футболок, носок и даже трусов, – делятся медики уже на нейтральной территории (все они не называют имен: боятся увольнений — Л.С.). – Кроватям больше двадцати лет, пружины рвутся, мы их свариваем сами, кто как может. Матрасов тоже нет, остались старые, пропахшие сами понимаете чем, потому что памперсы не на что купить».

Сын одного из пациентов, который лежал в Богданово еще восемь лет назад, подтверждает информацию о содержании больных. Тогда ему удалось войти в палату в белом халате, медсестры на посту приняли его за врача. Отец лежал абсолютно голый, привязанный к железному каркасу кровати. Кроме него в палате было около десяти человек, все они также были привязаны и ходили под себя. «Жена удержала, хотел разбить лицо главврачу за эту мерзость», – вспоминает мужчина.

Сейчас памперсов в больнице по-прежнему нет. Врачи требуют, чтобы их закупали родственники больных, но они есть не у всех. В результате, больные, регулярно ходящие под себя, там уже никого не удивляют. «Мой коллега пошел как-то посредине дня мыть одного такого, он весь в фекалиях был. Перемазался сам, принял душ, а ему за это выговор влепили, – возмущается один из санитаров. – Положено мыться два раза за смену, а у него три вышло – нарушение дисциплины».

«Больной с сифилисом лежал в общей палате»

Санитары утверждают, что сейчас в психбольнице нет и элементарных дезифицирующих средств. Между тем в учреждении регулярно лежат больные СПИДом, сифилисом, туберкулезом и гепатитом. «На прошлой неделе отвозили одного пациента в другую больницу в Суханово (там находится вторая областная психиатрическая лечебница – Л.С.). У него была открытая форма туберкулеза, ВИЧ и еще что-то, – рассказывает санитар. – Но у нас он лежал месяц со всеми! Мы не знали, что у него такие диагнозы!».

«Было очень страшно, когда парень молодой весь фурункулами покрылся, – перебивает другая санитарка. – Он самоубийством жизнь покончить хотел и попал сюда. Лежал-лежал, потом фурункулы пошли, большие с гноем, повезли на обследование – сифилис. А парень в общей палате лежал! Со всеми контактировал!»

Бытовой путь передачи сифилиса – второй по популярности после полового. Им можно заразиться через любой предмет общего пользования – ложку, чашку, зубную щётку.

При поступлении больные должны сдавать анализы, об их результатах санитары ничего не знают. Им самим обследоваться на гепатит и сифилис с этого года запретили. Весь медперсонал каждый год проходит диспансеризацию в своей же больнице, раньше в услугу входили и анализы, но в этом году санитарам объявили, что маркеры на сифилис и гепатит слишком дорогие, поэтому проверять будут только врачей и медсестер. Судя по всему, контактирующие с больными 24 часа в сутки санитары, по мнению руководства психбольницы, вне зоны риска. В одном из отделений процедурная медсестра не знала о запрете и в начале года взяла анализы у санитаров. После заведующая лабораторией, супруга главврача Ольга Торкунова устроила ей разнос.

Санитары всерьез опасаются эпидемий: сейчас у них нет даже спирта и зеленки, не говоря уж об антибиотиках и антипсихотических препаратах. В психбольнице врачи комментировать проблему не хотят и от журналистов шарахаются. Доктор Сергей Крамар из того самого третьего отделения, где за пять дней 62-летнего Бориса Кагана залечили до предынфарктного состояния и гангрены, заявил корреспонденту «Московского комсомольца в Пскове», что издание уже написало все, о чем хотело, и спрятался за дверью. Главррач психбольницы Павел Торкунов объявил персоналу, что его нет, и послал вместо себя главного внештатного психиатра Псковской области, начмеда ГУЗ ПОПБ № 1 «Богданово» Валентину Шевцову.

«Лекарства мы закупаем, конечно, не в тех объемах, которые были раньше. У нас раньше были новые препараты, американские и прочие. В данный момент их меньше, – признает Шевцова. – Но мы лекарствами снабжаемся. Это неправда, что их нет. Как мы могли их не закупать?»

По ее словам, совсем недавно психбольница закупила антибиотики на сто пятьдесят тысяч рублей. Санитары утверждают, что лекарств нет, а те же антибиотики покупают больным их родственники.

При этом руководство больницы умудряется во всей этой ситуации делать крайним младший персонал. Их вынуждают покупать для одиноких больных мыло и другие бытовые принадлежности и угрожают проблемами, если те не выполнят приказ. Но санитары в этом учреждении и так фактически бесправны. Из-за отсутствия антипсихотических препаратов у душевнобольных часто бывают приступы, от которых страдает и младший персонал, но регистрировать побои им запрещено.

«Больной сломал руку, врач отправил на больничный и велел никому не говорить, чтобы у больницы неприятностей не было, зато у нас потом с отпуском проблемы!» – возмущается санитар.

Многие не выдерживают таких условий и увольняются. Руководство больницы регулярно размещает объявления о вакансиях, но новые работники на зарплату 11-12 тысяч рублей и график сутки через двое приходить не спешат.

«Чеки выдавать больше не будем, на налоги много денег уходит»

Медработники считают, что корень проблем с финансированием – в злоупотреблениях руководства. Одним из его примеров они называют подпольный магазин в административном корпусе психбольницы. Он создан специально для душевнобольных, так как те не имеют права покидать территорию учреждения и покупать товары в другом месте. Они получают пенсию по инвалидности, но сами ее тратить не могут и потому регулярно разрешают медикам снимать суммы со своей карточки. Эта процедура называется в психбольнице выпиской товара.

Отдельного входа богдановский магазин не имеет: под торговую точку переоборудовали одно из подсобных помещений. Когда приезжает проверка, его всегда закрывают: обычная деревянная дверь не выделяется среди прочих. Опознавательный знак – холодильник с напитками рядом. Помимо продуктов в магазине торгуют сигаретами – пачка самых дешевых, которая в Пскове стоит 28 рублей, в психбольнице продается за 65 рублей. Кондитерская плитка обходится в 70 рублей, маленькая баночка псковского майонеза стоит 65 рублей. Санитары уверены, что магазин нигде не зарегистрирован, а управляет им семья главврача и бухгалтер.

В марте 2017 года бухгалтерия сообщила персоналу, что чеков больше не будет: на налоги уходит слишком много денег. «Старшие медсестры подняли бучу, мол, сидеть не хотим за вас, и вопрос пока замяли», – рассказывают медики.

Журналисты «МК в Пскове» хотели посетить магазин, но продавец, увидев фотоаппарат, быстро закрыла помещение.

«Вы раздули эту ситуацию!»

Ситуацию с торговлей, лекарствами, памперсами и привязываниями в психбольнице была готова объяснить начмед Шевцова, она даже проводила нас в свой кабинет и начала искать нужные документы. Диалогу помешала одна из заместителей главного врача, отказавшаяся представляться. «Замолчите немедленно! Не надо перед ними ни в чем оправдываться, – прервала она Шевцову. – Выключите аппаратуру и убирайтесь отсюда!» – это уже относилось к нам.

В кабинете начмеда тем временем собралось несколько врачей, которые пытались рассказать журналистам про то, что они отнесли бумаги в прокуратуру, но агрессивная заместитель буквально выталкивала их из кабинета. На просьбы прокомментировать ситуацию с Борисом Каганом и остальными проблемами заведения снова пыталась реагировать начмед Шевцова. «Сейчас наши люди из бухгалтерии едут в прокуратуру объясняться, мы уже целый месяц работаем на правоохранительные органы: то на районные, то на областные, то на Росздравнадзор, то на комитет, то теперь на прессу? Когда работать на пациентов? – спрашивала она. – Разве Каган из-за нас стал инвалидом? Он у нас пролежал четыре с половиной дня! У него все забито тромбами от и до…» Они ещё не знали, что Бориса Кагана уже нет в живых. Он умер 28 мая.

– Заткнитесь все! Немедленно заткнитесь! – подключалась заместитель и порывалась выключить нашу технику.

– Вы раздули эту историю! Вы виноваты в том, что сейчас всем надо все объяснять! Проблема возникла из-за того, что вы сами ее раздули! – кричала она. – У нас антитеррористические мероприятия, а вы нам мешаете и нарушаете федеральный закон! Уходите отсюда немедленно! Идите и клевещите дальше, как вы любите!

С территории психбольницы «МК в Пскове» провожал один из заведующих отделением. Он непрозрачно намекнул, что за визит журналистов в учреждение придется отвечать охраннику. «Вы не должны были сюда попадать и общаться с людьми», – подчеркнул доктор.

По материалам osdm.org

Огромное количество людей ежегодно заболевают инфекционными болезнями. Для кого-то все заканчивается благополучно выздоровлением, кто-то становится носителем возбудителя заболевания на всю жизнь, а в самом худшем случае возможен смертельный исход. А если эта проблема касается беременной женщины, то она приобретает особую актуальность.

Для изучения инфекционных заболеваний и оказания квалифицированной помощи больным существуют инфекционные больницы. Но беременная женщина — это особый пациент.

Во время беременности инфекционное заболевание может протекать с некоторыми особенностями и, кроме того, осложнять течение самой беременности, представляя угрозу для плода и матери. Поэтому и создаются специализированные инфекционные роддома (или родильные отделения при инфекционных больницах), где высококвалифицированные специалисты успешно лечат инфекционные заболевания и помогают благополучно вынашивать беременность, сводя к минимуму неблагоприятное воздействие инфекции на организм матери и плода.

В некоторых случаях (когда нет соответствующего стационара, а также если состояние беременной требует пребывания в акушерском стационаре) возможна госпитализация во 2-е акушерское (обсервационное) отделение — в этом отделении изолируют женщин, страдающих инфекционными заболеваниями, а также необследованных беременных (необследованными считаются женщины, которые не наблюдались у врача во время беременности или не имеют письменного подтверждения наблюдения, т.е. обменной карты). В этом случае проводят мероприятия по предупреждению распространения инфекции.

Устройство инфекционных роддомов отличается от неспециализированных родильных домов наличием боксов, т.е. изолированных палат, для того чтобы предупредить распространение заболевания и чтобы не происходило перекрестного инфицирования между пациентами из разных палат. В остальном такой стационар похож на любой другой: он также имеет приемный покой, родильный блок (где роды протекают в индивидуальных боксах), отделение патологии беременных, послеродовое и детское отделения, операционный блок и отделение (палаты) интенсивной терапии, а также вспомогательные кабинеты (лаборатория, диагностические, физиотерапевтические кабинеты и т.д.).

В боксы госпитализируются беременные, роженицы и родильницы с острыми инфекционными заболеваниями, в каждый — с определенной болезнью. Таким образом, исключается возможность заражения другими инфекционными заболеваниями. Если женщина страдает хроническим инфекционным заболеванием, то она госпитализируется в обычную не изолированную палату, которая также имеется в инфекционном роддоме, или в обсервационное отделение неспециализированного роддома.

В инфекционных акушерских и обсервационных отделениях особо тщательно соблюдается санитарный режим. Медицинская одежда меняется ежедневно и затем централизованно стирается с использованием дезинфицирующих средств и высокой температуры; сменная обувь моющаяся, чтобы было легче ее обрабатывать. Когда сотрудникам из других отделений необходимо войти в обсервационное отделение, они меняют халат и надевают бахилы. Для этого у входа имеется вешалка с чистыми халатами и емкость с бахилами. Уборка палат производится трижды в день. Кроме того, инфекционные роддома по возможности максимально обеспечиваются одноразовыми инструментами, перчатками, перевязочными материалами, салфетками и т.д. Все эти мероприятия позволяют поддерживать необходимые для родильного дома строгие санитарные условия.

В инфекционной больнице, точнее в акушерском отделении, изолированы отделения для больных с острыми и хроническими инфекционными заболеваниями. Медицинский персонал особо бдителен в работе: он четко соблюдает санитарный режим, перед проведением манипуляций тщательно обрабатывает руки, и, кроме того, все сотрудники очень аккуратны. А хорошее обеспечение инфекционных больниц одноразовыми инструментами и материалами помогает в совокупности с устройством отделений и со всеми действиями медицинских работников предупреждать распространение инфекционных болезней внутри стационара. Это то, чего так боятся пациентки с хроническими заболеваниями, которых направляют на госпитализацию в специализированные инфекционные родильные дома.

Кроме того, у лечения в инфекционном родильном доме, который профилируется по конкретным заболеваниям, есть еще одно очевидное преимущество. В нем более углубленно изучают данные заболевания, а также особенности их протекания во время беременности и то, как они влияют на течение самой беременности и развитие плода. Исследования сотрудников научных кафедр (они, как правило, имеются при каждой больнице), технические достижения (современная аппаратура помогает глубже изучать и своевременно диагностировать патологию) и создание новых лекарственных препаратов позволяют более эффективно проводить лечебные, а также профилактические мероприятия.

Если у мамы острое инфекционное заболевание, то после родов она не сможет находиться в одной палате с ребенком, чтобы не заразить младенца. При наличии хронического инфекционного заболевания совместное пребывание родильницы и новорожденного не запрещено в том случае, если эта практика имеет место в родильном доме. Вопрос о грудном вскармливании в каждом случае решается отдельно. В инфекционном роддоме у каждой пациентки два лечащих врача — акушер-гинеколог и инфекционист, которые совместно принимают решения, касающиеся кормления грудью, лечения и тактики ведения пациентки.

Возможно, возникнет вопрос: как попадают в инфекционные роддома? Здесь возможны различные варианты. Если инфекционное заболевание настигло женщину в обычном роддоме, то ее после осмотра акушера-гинеколога и инфекциониста переводят в специализированный инфекционный родильный дом или, в случае его отсутствия, в обсервационное отделение.

Если инфекционное заболевание началось, когда женщина находится дома, нужно вызвать «скорую помощь». Врач осмотрит больную и решит, в какой стационар необходима госпитализация. Не следует направляться за помощью самостоятельно в женскую консультацию, т.к. вы можете заразить других женщин, пришедших на прием. Также нежелательно приезжать в инфекционный роддом самостоятельно, особенно общественным транспортом: возможно, ваше заболевание опасно для окружающих. Кроме того, стационар, в который вы обратитесь, может не специализироваться по заболеванию, которое у вас окажется, и вам может понадобиться госпитализация в другое лечебное заведение. В результате уйдет много сил и времени, прежде чем вы окажетесь в соответствующем стационаре и медицинский персонал сможет начать оказывать необходимую помощь.

Беременные женщины, страдающие хроническими инфекционными заболеваниями, должны находиться на диспансерном учете у соответствующих специалистов в течение всей беременности.

Если у женщины, больной туберкулезом, устанавливается беременность, врач акушер-гинеколог женской консультации немедленно направляет ее в туберкулезный диспансер. Там уточняется диагноз заболевания и затем решается вопрос о допустимости продолжения беременности. На протяжении всей беременности женщина находится под наблюдением акушера-гинеколога, терапевта женской консультации и фтизиатра туберкулезного диспансера. Стационарную помощь таким пациенткам оказывают по направлению врача в акушерском отделении противотуберкулезной больницы. Если такого отделения не имеется, то возможна дородовая госпитализация в обычное отделение противотуберкулезной больницы, а роды проводятся в обсервационном отделении неспециализированного роддома.

Сразу после родов ребенок матери, больной туберкулезом (открытой формой, при которой мама постоянно выделяет возбудитель во внешнюю среду), изолируется от нее, чтобы избежать инфицирования. Малыша изолируют на срок, пока мама продолжает выделять микобактерии.

Беременные, страдающие вирусным гепатитом, в течение беременности наблюдаются у врача акушера-гинеколога и терапевта в женской консультации и помимо этого у инфекциониста в гепатологическом центре. Госпитализируются беременные, роженицы и родильницы с хроническим течением вирусного гепатита в инфекционную больницу, специализирующуюся по данному заболеванию, в общие не изолированные палаты. При установлении острого гепатита пациентка изолируется в боксовую палату.

Беременная с диагнозом сифилис сразу должна быть госпитализирована в венерологическое отделение или в акушерское отделение инфекционной больницы, специализирующееся по данному заболеванию, где решается вопрос о продолжении беременности. Если беременность сохраняется, то в стационаре проводится специфическое лечение, что позволяет принципиально снизить риск рождения больного потомства. Так, у не леченных женщин в 99% случаев рождаются больные дети, у женщин, леченных до беременности, — в 11 %, у леченных во время беременности — в 9%, а у пролеченных до и во время беременности — в 2% случаев.

Всю беременность женщины, страдающие сифилисом, находятся под наблюдением венеролога. В случае необходимости они госпитализируются в инфекционный стационар, где получают необходимое лечение, в том числе и по акушерским показаниям.

Аналогично происходит наблюдение и госпитализация женщин с другими инфекционными заболеваниями.

Самое распространенное инфекционное заболевание — это острая респираторная вирусная инфекция, то есть банальное ОРЗ. Если беременная женщина поступила в акушерский стационар перед родами, и у нее при этом, помимо акушерского осложнения, еще ОРЗ или грипп, то ее также помещают в обсервационное отделение.

В обсервационном отделении роддома беременной проводится соответствующее лечение (как правило, симптоматическое — снижение общей интоксикации, жаропонижающая терапия при температуре выше 39°С, общеукрепляющая терапия с применением витаминов, препаратов, поднимающих иммунитет). Учитывая, что при высокой температуре и общей интоксикации организма женщины могут развиваться некоторые осложнения для плода (например, внутриутробная гипоксия), проводится соответствующая терапия. Такая тактика способствует подготовке организма женщины к родам и профилактике возможных осложнений.

Если беременная с ОРВИ или гриппом в острой стадии поступает в родильный стационар со схватками, то роды ведутся через естественные родовые пути (если нет остро возникшей акушерской патологии, например отслойки плаценты, предлежания плаценты, функционального несоответствия головки плода тазу матери и т. д.).

При некоторых инфекционных заболеваниях решается вопрос о прерывании беременности после тщательного обследования, проводится специфическая терапия и даются рекомендации относительно возможного зачатия в будущем. Речь идет о ситуациях, когда эти заболевания возникают на ранних сроках беременности и сохранять ее нельзя, т.к. они приводят к порокам развития плода (к таким заболеваниям относятся, например, краснуха, герпес, токсоплазмоз). Все эти проблемы можно решить лишь в специализированном инфекционном родильном доме, где годами накапливается опыт работы по лечению и профилактике определенных заболеваний.

По материалам www.7ya.ru

Эта история приключилась со мной полтора месяца назад, но до сих пор живёт в голове и периодически вызывает приступы возмущения.

Для начала, наверное, нужно обмолвиться, что до двадцати лет о российских больницах я знала что-то только со слов знакомых и из рассказов в соц. сетях. Не знаю, был ли мой организм настолько испуган этими рассказами, или сыграл роль какой-то другой фактор, но если я и болела, то очень слабо — поводов обращаться в больницу не было. Но всему рано или поздно приходит конец, и в этом году ачивка «Fuck the hospitals» мне не досталась, увы.

Этой осенью я встретилась лицом к лицу с некоторыми проблемами по части здоровья. Уверенно выстояла и, казалось бы, справилась с ними как обычно, но не тут-то было. Я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что эти болезни привели меня в кожно-венерологический диспансер. Попала я туда с довольно безобидным (если вообще можно так выразиться), но крайне болезненным заболеванием, вызванным резким понижением иммунитета и неспособностью организма подавлять сидящий во всех нас вирус.
Процесс моего попадания в кож. вен — отдельная длинная история. Замечу только что в процессе этого самого попадания я, небогатая студентка, не знающая ничего о наших больницах, потратила 3000 рублей на платные клиники. В последней меня приняли за символические 1500 рублей, осмотрели, покачали головой и сказали, что необходимо сдать отдельные анализы за 3000 рублей, после чего вежливо открыли передо мной дверь, намекая, что пора заканчивать приём. Нужно ли говорить, что домой я шла в слезах? После этого я без особой надежды записалась на приём в бесплатную больницу, и каково было моё удивление, когда после первого же пятиминутного осмотра мне поставили диагноз со словами «да тут все симптомы выражены, как можно не увидеть». После чего отправили в круглосуточный стационар, полежать, поправить здоровье. Я всю жизнь боялась лечь в больницу, я всю жизнь боялась белых халатов и иголок, но выбора не было. «Ну не так же всё плохо, как рассказывают» — думала я. И оказалась одновременно права и неправа.
В палате, куда меня поселили, уже лежали четыре женщины. Две молодые, лет 25, две уже в возрасте, за сорок. В первый день я была спокойна и читала книжечку ровно до тех пор, пока меня не позвали делать укол. Именно тогда моя вера в то, что наша медицина не так плоха подтвердилась. В последний раз мне сделали укол лет в семь, после того, как полчаса бегали за мной по больнице и пытались поймать. Я до смерти боюсь иголок и острых предметов, и когда вошла в кабинет, моё лицо было цвета мела, а сознание уже начало подавать сигнал «отбой». Я легла, медсестра увидела моё лицо и (!!) минут 10 разговаривала со мной. Спрашивала как меня зовут, где такую красивую кофту купила, где учусь и т.д. Мне аж стыдно стало — взрослая деваха трясется от вида иголки. Замечу, что ТАК было почти каждый раз, когда я заходила в кабинет. Я всегда старалась идти последней, и медсестры проводили со мной 5-10 минут, успокаивали и были очень внимательны! Скажу так же, что все уколы, таблетки и прочее лечение, что мне предоставлялось было абсолютно бесплатным. Даже анализы, которые в клинике стоили 3000, у меня взяли бесплатно. Лечащий врач, офигенный весёлый молодой мужик, заслуживает сверх-почестей)
Но вторая сторона монеты оказалась неожиданной. Я ждала подвоха от мед. персонала, а он состоял в «местном населении». На второй день я смутно начала понимать по доносящимся разговорам со стороны соседок по палате, что большинство лежащих здесь женщин больны сифилисом. Я напряглась.Мои соседки — не исключение. Позже мне предстояло узнать, что из 22 женщин, лежащих в кож.вене, 20 поступили с сифилисом. Там были женщины всех возрастов: 16-летние девочки, 20-летние беременные, 40-летние замужние и 60-летние овдовевшие. Была даже бабушка 70-ти лет, которая во время обеда ела таблетки горстями без запивки. И все с сифилисом. У них был режим — укол каждые 4 часа на протяжении 21 дня. То есть 126 уколов! Представлять это я не стала. И эти уколы не излечивают сифилис, а только загоняют его в угол, но при первом удобном моменте он вылезет вновь, и опять нужны 126 уколов.
Я пролежала там четыре дня, на пятый меня выписали, и не могла поверить глазам, когда смотрела на календарь. По ощущениям казалось, что я оставила свои лучшие годы в этой палате и уже начинаю седеть.
Моей «любимой» соседкой стала Юлия, украинская беженка лет сорока. Она не говорила громко, она орала на всю палату, иногда даже обходилась дольше 5 секунд без мата. Она вышагивала по палате и как полководец скандировала: «У меня не может быть сифилиса, я заразилась бытовым путём». Надо сказать, что из 20 женщин там бытовым путем заразились 18, по их словам. За четыре дня я узнала всё об истории сифилиса, его симптомах и лечении. Не потому что хотела, а потому что не было выбора. Кульминацией речи Юлии стала фраза: «Жила себе в Украине хорошо, нет, бл*ть, моему козлу, бл*ть захотелось бежать сюда, бл*ть, тут-то меня, мрази, и заразили! Лучше было сдохнуть, чем в Россию бежать. Да малого надо воспитывать!»
Я удивлённо моргнула пару раз. Как в мультиках, когда персонаж ошарашен. В следующие несколько дней мне приходилось слушать Юлию везде. Если она орала не в палате, она орала по телефону в коридоре, где её слышали уже все. Все её разговоры сводились к тому, подоила ли её племянница корову, и какого х*я она её не подоила, и может быть ей разъе*ать за это лицо. На третий день я порядком от этого устала и больше времени проводила, сидя в мужском крыле (мужики играли в карты, слушали рок и, казалось, были довольны жизнью. правда, когда я уже выписалась, мне сказали, что один чувак, разбитый горем из-за неразделённой любви к обитательнице женского крыла, пьяный, разнес пол-крыла в хлам — выбил дверь в сестринской, разбил окно и ещё что-то там натворил. ). Но на покушать всё равно приходилось возвращаться в своё крыло. И вот, услышав звонок на обед, я взяла положенную мне порцию и уселась кушать в палате. Через 10 минут залетела Юлия и, крича что-то про «пусть сами жрут как свиньи е*аные», шмякнула об пол контейнер с макаронами и печёнкой. Надо ли говорить, что уборка палат проводится по утрам, и до следующего утра никто убираться не будет? Юлия стыдом или желанием убрать за собой не горела. Она металась и материлась, что такого дерьма в жизни своей не ела и уж лучше сдохнет (и правда). Справедливо замечу, что еда там была сносная, а борщ и манная каша даже показались мне вкусными (нет, хоть я и студентка, я нормально питаюсь и готовлю себе всякие кулинарные изыски дома хD)
Я впитывала в себя информацию о том, что сифилис — это врачебный заговор, им заражают, чтобы выполнять план по госпитализации. Что на самом деле есть один укол от сифилиса, который делают за большие деньги, а на моих соседок по палате этих денег пожалели. И, конечно же, что слава Украине.
Я почти не спала, так как моим соседкам делали уколы каждые 4 часа (2 из них приходились на глубокую ночь), они вставали, включали свет и, шумно матерясь о том, что в аду бы сгорели эти медсестры, шли в процедурную, не выключая свет. Так же возвращались обратно, тут же засыпая, а я не могла уснуть ещё какое-то время. Как только засыпала и входила в фазу глубокого, чудесного сна, всё повторялось.
Юлин малой — тоже та еще тема. Как-то вечером я стала свидетельницей разговора, где Юлия кричала, что е*аная русская школа не может дать аттестат её сыночку. А то, что этот сын не может сдать ГИА, — ну не всем же дано. И вообще эти пиз*анутые учителя держат её сына, потому что он с Украины! И вообще надо его обратно в Украину отправлять к бабке, у той три коровы и прочая скотина, будет малому чем заняться. Вроде бы обычный вопрос её собеседницы: «А почему ты сейчас не отправишь, там доучится?» вызвал из чрева Юлии Сатану. Она подошла вплотную к собеседнице и заорала: «Сейчас? Сейчас отправить? Да ты знаешь, сколько билет стоит?! Тысячу! Тысячу рублей (КАРЛ. ), плюс на покушать, плюс до бабки доехать. Выйдет тысяча двести! Где мне взять деньги, Россия ни*уя не даёт беженцам!» Всего лишь бесплатное лечение, проживание и еду.
Рассказывать ещё можно много, потому что такие люди как Юлия — бесконечный фонтан невежества, подпитываемый глупостью и злобой. Я записывала её выступления на диктофон, чтобы показать знакомым, потому что они просто не верили в такое. К сожалению, пришлось поверить.

Прошу извинить за то, что получилось так много буков :) Всем счастья, здоровья, и не трогайте ничего в общественных местах — можете заразиться сифилисом.

Ну таких Юль, к сожалению, хватает и местного разлива. Когда все медики — злодеи, болезнями заражают специально, в школах учителя — идиоты, потому что ребенок не может сдать экзамен и т.д., и т.п. Но когда подобную чушь несет человек, которому предоставили в России убежище, бесплатное лечение и пропитание — вдвойне неприятно. У подобных людей атрофировано чувство благодарности за ненадобностью, но гипертрофировано чувство, что им все должны.

Девушка, Вы хотите нас убедить в том, что лежали в обычной терапии? А адресок больнички не дадите?

Девушка, Вы — вбросер, несмотря на Юлю. Даже в кожвеновском стационаре сифилитиков и прочих особо-заразных держат отдельно от прочих больных. А больных со «сниженным иммунитетом» — так вообще в боксах.

Просто у меня — медицинское образование и кое-какой опыт работы. Поэтому я знаю, о чем говорю. Не-сифилитиков и сифилитиков в одном отделении держать не будут. Сифилис — не особо заразен, при соблюдении определенных условий обращения с носителем спирохеты :) Но я сказала — «и прочих особо-заразных» — чесотка, к примеру, так же может лечиться в КВД.

Ой, перестаньте рассказывать нам «мороженное»: чтоб поддержать иммунитет довольно и амбулаторного лечения, тех же уколов витаминов, тех же таблеток. Какой смысл засовывать Вас в КВД, если иммунитет «понижен» из вполне понятных причин?

Ну не сообщаются сифилитики не с сифилитиками.

Общаться они могут, безусловно. Но в условиях стационара сифилитики не с сифилитиками вместе не находятся.

Согласитесь, что краснуха (инфекционное заболевание), дизентерия (инфекционное заболевание) — несколько иное, нежели сифилис?

То, что описали Вы, скорее всего, — больничная байка, рассказанная кем-либо из больных. Н врачи,не медсестры, ни санитарки не имеют права разглашать диагнозы пациентов. А частота инъекций ни о чем не говорит. Дешевые антибиотики так и колют — через 4 часа.

Хоть так, хоть этак, а не должно,верно? В таком заведении волей-неволей, а становишься мнительным. Так и у Ваших товарок мог быть вовсе не сифилис, как и у прочих пациенток.

Хорошо «залеченный» сифилис может возникнуть в третьем поколении: у вполне, казалось бы, здоровых родителей может родиться ребенок с врожденным сифилисом, который успешно пролечили у бабки или деда.

Вот. В этом и суть — «разговоры в палате». А кандидатских по этой теме писано-переписано.

А как вам должно быть известно, если уж это стало известно мне даже мне, заражение бытовым путём при БЛИЗКОМ контакте: общая посуда, зубная щётка, полотенце возможно в очень редких случаях, так как трепонема погибает при высыхании. Нет, конечно, заразиться можно от них половым путём, но при соблюдении элементарных правил гигиены и наличии собственного полотенца/щётки/тарелки бояться нечего. Поэтому и оговаривается, что их можно класть в общую палату при отсутствии противопоказаний к этому (коими являются открывающиеся язвы, сифилисный шанкр или кольцо). И к тому же, опять же с рассказов своих соседок, сифилис бывает скрытым, бессимптомным, из-за чего заражённые даже не знают об этом, и обнаруживается инфекция случайно, например, во время беременности.

Думаю он имел ввиду вброс о хохлушках. А вообще пруфы в таких случаях действительно бы не помешали. Хотя их и трудно будет предоставить, попробуй что-нибудь придумать.

А надо как? «Женщина»? «Сударыня»? «Госпожа»? «Барышня»? «Человече»? «Мамо»? «Доцю»?

А Вы решили было, что я к ней сватаюсь, что ли? А так — да, наша переписка тут — сродни автобусным диалогам. Не нахожу том ничего необычного.

Прошила два раза телефон за 1.5 месяца. Ну ок.

Но записи диктофона хранить не на внешней карте — это уже не серьезно. Тем более для человека умеющего телефон перепрошивать.

Да и вайп СД никогда не делают при перепрошивке.

Цже полгода пользуюсь — не разу и мысли не было ничего прошивать. Работает как часы. Что то вы темните.

Я установил кастомный лаунчер Smart Launcher Pro (90 руб кажется) и не имею никаких проблем. Стоковый там кал. Но сама прошивка по сути голый ведроид с кривым лаунчером.

Лаунчеры я пробовала только бесплатные, и все они оказались ни о чём. В процессе смены прошивки сломала родной рекавери, а стандартная прошивка с сайта ZTE ставится только через него. Так что теперь у меня графический рекавери и прошивка от Вовы с 4PDA :D лучше чем дефолтная, надо сказать: убран звук камеры, скриншотов, почищены всякие Google Пресса и прочее.

Угу, угу. Весь рассказ, как из желтой газеты. Прям ангелы медсестры и врачи, и омерзительная тварь с Украины. Попахивает статейка. Пруфов опять-таки нет, оправдание неубедительное. Засим покидаю данный пост.

а почему Вас раньше на откровения не пробрало?

и далее, почему Вас раньше на откровения не пробрало?

почему Вас раньше на откровения не пробрало?

По материалам pikabu.ru


Adblock
detector