Беснующийся пьяный сгнивший от сифилиса зверь


Текущее время: 26 янв 2019, 09:52 Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]

Для начала, дам цитату Льва Николаевича —

«С Петра І начинаются особенно поразительные и особенно близкие и понятные нам ужасы русской иcтории… Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живьем в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует… Сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных органов и подобием Евангелий — ящиком с водкой… Коронует блядь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына… И не только не понимают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему»

Честно сказать, я и раньше встречал описания всяких таких нехороших вещей. Даже, у воспевшего этого царя, Пушкина, в его подготовке к роману о Петре.

Но там, это лишь эпизоды, которые никак не затмевают общий положительный и великий образ. В другом месте, Пушкин сказал :

А Толстой взглянул на Петра по иному. Здесь мы явно видим смещение акцентов. Если у Пушкина упор сделан на величие дел, то у Толстого, во главу угла поставлены какие то нравственные, душевные качества.

Друзья, а для вас каким видится образ Петра Первого?

И вообще, как мы должны подходить к оценке героев прошлого? Ведь совсем не секрет, что за какие то великие свершения человека, большинство людей может простить своему кумиру буквально все, что угодно. Подобных примеров в истории есть великое множество. Из истории более менее современной, такими примерами могут служить, для немцев, фигуры Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина, для русских.

P. S. Здесь, я солидарен со Львом Толстым. Главное, человек ты, или негодяй! А потом уж, и все остальное.

Немного в сторону отойду.
Слышал такое, что Петр казнил сына своего, это было для него испытанием, которое он не прошел.
Через четыре поколения Александр I, должен был исправить это дело, но тоже не прошел испытание и стал отцеубийцей.
Еще через четыре поколения расплата за все зло настигла, точнее пришлось расплачиваться Николаю II со своей семьей и страной.

Толстой рисует нравственность царя. Но надо не забывать, что она отображает и нравственность страны.
Грех одного вводит в грех других и наоборот.

Не знаю, Александр, что Вы хотели бы услышать.

Личность Петра (как и подавляющего числа выдающихся исторических персонажей) есть предмет холивара. Существует армия поклонников и существует армия хулителей, и у тех и у других полным-полно «стопудовых» аргументов. За этим ажиотажем сам персонаж уже давно стал символом (набором символов), а не живым человеком. И нам остается лишь одно — примерять на себя эти символы и оценивать свое отношение к ним. К символам, а не к самому историческому лицу.

Есть мнение, что за этой расплатой и испытанием, которые ты упомянул, стоит проклятие первой коронованной русской царицы, Марии Юрьевны (моей землячки, Марины Мнишек)

«Осуждение несмышленыша на смертную казнь стало «делом техники». В таком возрасте в Московском царстве по приговору суда не казнили. Но для Ивана Дмитриевича сделали исключение. С согласия Русской православной церкви.
Ребенка пытались повесить. Веревка оказалась слишком толстой и никак не могла затянуться на худенькой шейке мальчика. Опытный палач ударом дубины по детской головке закончил дело.

Марина Мнишек, узнав о трагической кончине сына, прокляла род Романовых, предсказала ему страшный финал. «

P.S. Раз уж тут всплыла эта история, и если кто знает — выделенный мной важный отрывок, мог иметь место быть, или это какой то наговор на РПЦ.

Лично я думаю, что вполне могли и дать свое согласие на такую дикость.

А ведь сыну Марины, не было еще и 4 лет!

_________________
Иудеи, христиане и мусульмане- братья по вере!
Тора, Евангелие и Коран- части единого Писания!

Не знаю, Александр, что Вы хотели бы услышать.

Личность Петра (как и подавляющего числа выдающихся исторических персонажей) есть предмет холивара.

Я хотел бы услышать мнение моих друзей по этому вопросу. Да, есть много наговоров, пропаганды и контрпропаганды, но , все таки, есть вещи и общеизвестные. Например то, что Петр, самолично рубил головы стрельцам. А ведь делать это ему, не было никакой необходимости. Это ведь явное утоление собственной кровожадности. Так , ненаказанный убийца идет убивать второго, третьего . и не может остановиться, так как внутренняя страсть не дает ему это сделать.

Ну и про согласие РПЦ (если таковое было), на казнь четырехлетнего Ивана Дмитриевича, тоже хотелось бы узнать, какие мысли у кого возникают. Умолчу про факт самой этой казни, как дикости.

Да, понятно, конечно, что такие случаи, не редкость были, в прошлом. Вот, взяли, после убийства отца, одинадцатимесячную дочь Калигулы, и об камни размозжили ей голову. Ну так то язычники, дикари. А тут ведь, самые, что ни на есть христианствующие христиане. Не убий, не осуди, любовь к ближнему, справедливость и всякие такие вещи.

Это трудно проверить. Единственно, что известно хорошо,то это то, что Марина прокляла Романовых раньше, чем было правление Алексея Михайловича .

Кстати, Саша, как ты относишься к первому предложению цитаты Толстого в топике? «С Петра І начинаются особенно поразительные и особенно близкие и понятные нам ужасы русской иcтории».

Думаю, это утверждение можно подвергнуть сомнению. Иван Грозный, к примеру, тоже не подарок был. Опять же, и казней, подобных казни малолетнего Ивана Дмитриевича, Петр, вроде бы не организовывал.

Согласен, Ахмед, что каждый отвечает за свои дела. И мне даже трудно представить, как это, что бы предки отвечали за дела потомков.

Но я немного о другом. Это относится не к ответственности, а к памяти.

Древние говорили, нет будущего у того народа, кто не знает своего прошлого. И это совершенно так. Здесь примером всем народам могут служить евреи. Примером того, как нужно знать, любить, помнить и оберегать свою историю.

«В раннем детстве — это многообещающий, одаренный, чувствительный, быстро развивающийся ребенок.

Однако детская психотравма навсегда поставила его в позицию вечной защиты, поиску психологической безопасности. Поэтому на аффективность он отвечал еще большим неуправляемым аффектом, на ярость — еще большей яростью, на агрессию — агрессией, на жестокость — еще более страшной жестокостью.

Оставаясь до конца жизни в своей глубине ребенком, наивным и чистым, тонко организованным, пытливым и глубоко чувствительным, представлял собой яркий тип истерической личности. Эпатаж, непредсказуемость, шквал сильных эмоций, затем депрессии, уход в запои. Из-за этого внутреннего конфликта чувствительного ребенка внутри и разнузданного истерика в проявлении вытекала необходимость и неизбежность моментов расслабления: запои, кутежи, празднества, фейерверки и т.п. Внутренний конфликт- стержень его натуры. Из-за сильных выбросов энергии, сильных само выражений и такого же мощного подавления формируется двойственное проявление его натуры.

С одной стороны — склонность к утонченному, высокому интеллекту, с другой — мужицкие замашки и забавы, дикий смех. С одной стороны — глубокая внутренняя чувствительность, коренная честность, порыв, с другой — отчаянье, жестокость, рубка с плеча, самодурство. В отношениях с женщинами- внутренне сложные. От почитания и обоготворения до разнузданного тиранства. Всю жизнь у него болела душа, не находя выхода. В итоге, к концу жизни внутренне испепелился, сжегся, а внешне — сгнил. В последние год-два — это деструктивная, дегенеративная развалина.

Поскольку с детства нес в себе большой страх (результат психотравмы), то всячески бежал от себя во внешнее, подавляя внутреннее, задавливая свое, возможное вначале, талантливое развитие. И вся его изначально сильная энергия проявлялась в мастеровитости, ремеслах, обучаемости, жестком реформаторстве, преобразованиях и завоеваниях. Если бы нашелся любящий человек, который бы помог после перенесенного ужаса собраться и укрепиться еще в детстве, потенциал и возможности этого человека были бы потрясающими.»

По материалам detiavraama.3nx.ru

Бѣснующійся звѣрь Петръ заставляетъ однихъ людей убивать и мучить другихъ людей сотнями, тысячами, самъ забавляется казнями, рубитъ головы пьяной неумѣлой рукой, не сразу отхватывая шею, закапываетъ въ землю любовницъ, обставляетъ всю столицу висѣлицами съ трупами, ѣздитъ пьянствовать по боярамъ и купцамъ въ видѣ патріарха и протодьякона съ ящикомъ бутылокъ въ видѣ Евангелія, съ крестами изъ трубокъ въ видѣ дѣтородныхъ членовъ, заставляя однихъ людей убивать на работѣ и войнѣ миліоны людей, заставляетъ однихъ людей казнить, жечь, выворачивать суставы у (всѣхъ вѣрующихъ въ Бога) другихъ людей, клеймить какъ табуны скота, убиваетъ сына и возводитъ на престолъ блядь своего наложника и свою. И ему ставятъ памятники и называютъ благодѣтелемъ Россіи и великимъ человѣкомъ и всѣ дѣла его; не только оправдывается все то, что дѣлали люди по его волѣ, считаются законными, необходимыми и не ложатся на совѣсть людей, которые ихъ дѣлали. И про жестокости его говорятъ: зачѣмъ поминать, это прошло.

Зачѣмъ поминать старое? говоримъ мы. Но если ужъ не поминать, то и не поминали бы. Но это говорятъ только для того, чтобы, не поминая ужасы стараго, продолжать ужасы настоящаго въ другихъ формахъ.
Какъ зачѣмъ поминать? Если у меня была лихая или опасная болѣзнь и я излѣчился или избавился отъ нея, я всегда съ радостью буду поминать. Я не буду поминать только тогда, когда я болѣю и все также, еще хуже, и мнѣ хочется обмануть себя. А мы больны и всѣ также больны. Болѣзнь, которой мы больны, есть убійство людей.

©Лев Толстой, ПСС, М., 1936, т. 26, С. 567
Скачать том 26 и увидеть эту запись можно здесь.

Съ Петра I начинаются особенно поразительные и особенно близкіе и понятные намъ ужасы русской исторіи.
Бѣснующійся, пьяный, сгнившій отъ сифилиса звѣрь 1/4 столѣтія губитъ людей, казнитъ, жжетъ, закапываетъ живыхъ въ землю, заточаетъ жену, распутничаетъ, мужеложствуетъ, пьянствуетъ, самъ забавляясь рубитъ головы, кощунствуетъ, ѣздитъ съ подобіемъ креста изъ чубуковъ въ видѣ дѣтородныхъ членовъ и подобіями Евангелій — ящикомъ съ водкой славить Христа, т. е. ругаться надъ вѣрою, коронуетъ блядь свою и своего любовника, раззоряетъ Россію и казнитъ сына и умираетъ отъ сифилиса, и не только не поминаютъ его злодѣйствъ, но до сихъ поръ не перестаютъ восхваленія доблестей этаго чудовища, и нѣтъ конца всякаго рода памятниковъ ему.

По материалам ltraditionalist.livejournal.com

6.4. ОБРАЗ ПЕТРА В ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

Официальный Пётр на рубеже столетий. В последние десятилетия XIX в. расцвела популяризация Петра I. Александр Брикнер опубликовал «Историю Петра Великого» (1882—1883) с уникальными иллюстрациями, подобранными автором. Историки писали о наружности, привычках и характере Петра, пересказывали исторические анекдоты о нём и его времени. Московский издатель Иван Сытин наладил производство печатных литографий. В числе первых был «Пётр Первый за учителей своих заздравный кубок поднимает». Другой москвич, Иосиф Кнобель, издал учебный атлас «Картины по русской истории» (1908—1913). Для иллюстрации атласа он привлёк лучших художников Москвы и Петербурга. Один из рисунков — «Пётр Великий» Валентина Серова (1907), — признан шедевром. В 1914 г. в Архангельске был воздвигнут памятник Петру I работы Марка Антокольского. Это был последний мирный год великой империи.

Сложение антипетровского мифа. К концу XIX в. интеллигенция отвернулась от Петра. Публикации записок иностранцев, современников Петра, поведали о гибели сотен тысяч на стройках Петербурга, Таганрога, Кроншлота, Ладожского канала. Записки содержали нелицеприятные сведения о личной жизни царя. Были опубликованы новые свидетельства о жесткости Петра. Николай Ге написал картину «Пётр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе» (1871). Художник не выносит приговора Петру, но не оправдывает его. Видно, что отец и сын непримиримы — впереди лежит кровь. Ещё до выставки картину купил Павел Третьяков. Выставленная картина привлекла общее внимание. Понравилась она и императорской семье, и Ге написал для Александра II копию. В 1881 г. Василий Суриков выставил картину «Утро стрелецкой казни». Пётр сидит на коне: лик его ужасен. Картина имела огромный успех и была сразу куплена в коллекцию Третьякова.

Лев Толстой о Петре. Вскрывшиеся факты о Петре произвели сильное впечатление на Льва Толстого. В 1870-е гг. он собирался писать роман из петровского времени. Тогда он видел в Петре великого человека, который «судьбою назначен был ввести Россию в сношения с европейским миром». Но чем больше он знакомился с Петром, тем меньше тот ему нравился. Толстого возмущала жестокость Петра, его любовь к насилию. Он стал для Толстого «великим мерзавцем», «благочестивейшим разбойником, убийцей, который кощунствовал над Евангелием». П.А. Сергеенко как-то рассказал Толстому, что «Пётр собственноручно казнил 70 стрельцов» [276] . И в ответ услышал: «Был осатанелый зверь..» В 1886—1887 гг. Толстой работал над рассказом «Николай Палкин» (1891). В черновиках есть заметка о Петре I. Заметку любят цитировать в наши дни, забывая упомянуть, что у Толстого она так и осталась в черновиках:

«Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть столетия губит людей, казнит, жжёт, закапывает живьем в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует. Сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных органов и подобием Евангелий — ящиком с водкой. Коронует блядь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына. И не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему».

Милюков о Петре. В конце XIX в. Российская империя вступила в предреволюционный период. В демократических кругах отрицалось настоящее России и шла дегероизация прошлого. Настало время кризисных мифов. Больное общество затребовало миф о садисте — основателе империи. Для полноты мифа не хватало доказательств негодности Петра как правителя. Доказательства предоставил историк Павел Милюков. В монографии «Государственное хозяйство в России» (1892) он приводит данные об административных реформах Петра. Милюков различает три периода. Сначала Пётр разрушил приказную и податную систему Московского государства. Расходы стали преобладать над доходами. Дальнейшие реформы проводились из-за нехватки денег. Это были «реформы без реформатора», без логики и плана. Деньги добывались за счёт всевозможных налогов. В третий период Пётр ввёл тяжкий подушный налог. В ходе реформ население было разорено и сократилось: число дворов по переписи 1710 г. уменьшилось на «/5 по сравнению с 1678 г. Милюков заключает:

«Утроение податных тягостей (с 25 до 75 миллионов на наши деньги) и одновременная убыль населения по крайней мере на 20% — это такие факты, которые, сами по себе, доказывают выставленное положение красноречивее всяких деталей. Ценой разорения страны Россия была возведена в ранг европейской державы».

Здесь интересно, что в ходе изложения материалов переписей Милюков приводит данные о причинах убыли дворов, часто не связанные с убылью населения, но в конечном выводе пренебрегает этими данными. Ничего не сказано о росте промышленности при Петре. На это обратил внимание рецензент монографии Милюкова Ключевский. По его мнению, «автор обращает гораздо меньше внимания на источники государственного дохода. а такую. область, как хозяйство народное, оставляет в тени». Для либеральной публики подобные «мелочи» не имели значения, она с восторгом приняла выводы Милюкова. Пётр оказался не только чудовищем, но разорителем России и никуда не годным управленцем. На исследование М.В. Клочкова (1911), показавшего, что при Петре не было убыли населения на 20% и скорее всего не было убыли вообще, не обратили внимания — оно не укладывалось в миф.

В этом много политики. Либеральная интеллигенция мечтала о свержении самодержавия и превращении империи в республику или конституционную монархию. Сведения, порочащие самодержавную Россию, воспринимались с полным доверием. Тем более «на ура» был принят труд кумира либералов, лидера партии конституционных демократов (кадетов), блестящего оратора Павла Николаевича Милюкова. Надо сказать, что Милюков был способен поступиться правдой ради политических целей. В 1916 г. председатель кадетской фракции Государственной думы Милюков с трибуны обвинил председателя Совета министров Б.В. Штюрмера и «придворную партию, которая группируется вокруг молодой Царицы», в измене в пользу Германии. Монархист Г.Г. Замысловский потребовал доказательств и назвал оратора клеветником. Милюков доказательств не привёл, но Штюрмер был снят, а царица прослыла изменницей [277] .

«Антихрист» Мережковского. В начале XX в. антипетровская мифология получила свой Роман. В 1904 г. был опубликован роман Дмитрия Мережковского «Антихрист (Пётр и Алексей)» — заключительная книга трилогии «Христос и Антихрист». По словам автора, трилогия «изображает борьбу двух начал (Христа и Антихриста. — К. Р.) во всемирной истории. Это, разумеется, только внешняя, мёртвая схема. Геометрический рисунок лабиринта: внутреннее строение тех тканей, которые образуют рост живого растения, я сам, по всей вероятности, меньше, чем кто-либо, знаю». В цитате раскрыта сущность проблемы творчества Мережковского: его философские схемы подчиняют художественное начало, навязывают живым тканям геометрические формы. Чаще всего они искусственны.

В трилогии «Христос и Антихрист» явление Антихриста заявлено, но не показано. Император Юлиан в первой книге — справедливый правитель и гуманный человек; единственным его пятном является желание вернуть язычество. Ещё меньше Антихрист Леонардо да Винчи во второй книге. Он лишь сомневается в Христе. Наконец, кровавый герой — царь Пётр в третьей книге, всё же не Антихрист. Антихристом его называют в народе, в этом уверены старцы-раскольники, но идущий на смерть за царевича подьячий Докукин утверждает, что Пётр — истинный царь. Другая надуманная концепция — это падение и воскрешение языческих богов. Падение богов уместно в книге о Юлиане, их воскрешение в книге о Леонардо да Винчи выглядит натянуто: итальянские художники оставались католиками. Воскрешение греко-римских богов под небом северного Парадиза в третьей книге держится на статуе Венус-Афродиты, привезенной в Петербург, и шутовских мистериях с Бахусом, вооружённым штофом и колбасой, и дворовыми девками, переодетыми в сирен.

У Мережковского хорошо получаются люди и события, удалённые во времени и пространстве, плод знаний, а не наблюдений. Он — великий книжник и эрудит, больше европеец, чем русский, и язык его, богатый, но без национального привкуса, идеально подходит для перевода. Не случайно Мережковского любили в Европе. В «Антихристе» органичны размышления Алексея, пересыпанная голландскими словами речь Петра, дневник фрейлины Арнгейм, но речь простых людей — книжная (часто церковно-книжная), хотя автор очень старается сделать её народной. И всё же « Антихрист» — роман большого писателя. Автор создал блестящую галерею литературных портретов: царевича Алексея, Петра, Толстого, Екатерины.

Пётр I в романе «Антихрист». Образ Петра раскрывается постепенно. Автор начинает исподволь, рисуя Петра, как его видели окружающие и что о нём писала в дневнике фрейлина Арнгейм. Мережковский хочет показать, что Пётр — богочеловек и чудовище. Начиная с внешности: «. царевич увидел знакомое, страшное и милое лицо», «с прелестной улыбкой на извилистых, почти женственно-нежных губах; увидел большие темные, ясные глаза, тоже такие страшные, такие милые». Увидел подбородок «с маленькой ямочкой посередине, такою странною, почти забавною на этом грозном лице». Царь прекрасен, когда устанавливает статую Афродиты: «Пётр был почти такого же нечеловеческого роста, как статуя. И человеческое лицо его оставалось благородным равно с божеским. » Но Пётр ужасен в гневе, когда лицо его искажает судорога. И всегда над людьми, особенно когда правит лодкой в затопленном Петербурге.

«. исполинский Кормчий глядел на потопленный город — и ни смущения, ни страха, ни жалости не было в лице его, спокойном, твердом, точно из камня изваянном — как будто, в самом деле, в этом человеке было что-то нечеловеческое, над людьми и стихиями властное, сильное, как рок».

В дневнике фрейлины Лрнгейм описана полярность Петра. Его стихии — огонь и вода; он любит зажигать фейерверки и жить на корабле. Пётр стремителен, ведь впереди столько дел, и укорачивает себе жизнь водкой. Дико застенчив и дико бесстыден: по словам лейб-медика, «в теле его величества — целый легион демонов похоти». Сочетает силу и слабость: герой Полтавы и трус, бежавший из-под Нарвы. Сентиментален и жесток. Жалеет ласточку, взятую для опыта, и издает указ о вырывании каторжникам ноздрей до кости. Сам себе штопает чулки, и сгноил горы строевого леса. Набожен: поёт на клиросе, сочиняет молитвы, обращается к Богу и кощунствует на шутовском соборе. Большой актёр — не поймёшь, где царь, где шут: «Он окружил себя масками. И «царь-плотник» не есть ли тоже маска. И не дальше ли от простого народа этот новый царь в мнимой простоте своей, в плотничьем наряде, чем старые московские цари в своих златотканых одеждах?»

К раскрытию Петра «изнутри» Мережковский приступает ближе к концу книги. Сначала идёт описание дня Петра, заполненного трудами, без радости семейного очага, где он чувствует измену жены. Завершив день, Пётр едет отдохнуть на яхту. Но сон не шёл. Вспомнил, как сын перед цесарем называл его безбожником, как друзья Алексея ругали Петра «антихристом»: «Глупцы! — подумал с презрением, — Да разве мог бы он сделать то, что сделал, без помощи Божьей?» Припомнил, как Бог вложил ему в сердце желание учиться, как понял, что спасение России — в науке. Вспомнил, что Бог вёл его от поражений к победе. «И вот теперь. Бог отступил, покинул его. Дав победы над врагами внешними, поразил внутри сердца, в собственной крови и плоти его — в сыне».

Получив известие, что сын возвращается, Пётр обрадовался — Бог не оставил его. Но сразу придавила тяжесть — вспомнил слова свои в письме сыну: «обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания не будет, но лучшую любовь покажу тебе, ежели возвратишься». Как исполнить клятву? Ведь после его смерти сын всё разорит, погубит Россию! «Нет, хотя б и клятву нарушить, а нельзя простить». Стал на колени и начал молиться. Как всегда обращался к Отцу, а не к Сыну — не к Богу умирающему, а к Богу грозному. Но теперь будто в первый раз увидел скорбный Лик в терновом венце. Мысль изнемогала, как в безумии: «Простится или взыщется на нём эта кровь? И что, если не только — на нём, но и на детях его и внуках, и правнуках — на всей России. Наконец, опять поднял взор на икону, но уже с отчаянной, неистовой молитвой мимо Сына к Отцу:—Да падет сия кровь на меня, на меня одного! Казни меня. Боже, помилуй Россию!»

Алексей вернулся. Вскоре его обвинили в заговоре, судили и приговорили к смерти. Потом его пытали — подняли на дыбу и били без счёта. Петру всё казалось, что палач бьёт слабо. Он вырвал плеть и стал бить царевича сам: неумело, но со страшной силой. Отца остановил взгляд сына, он напомнил Петру взор тёмного Лика в терновом венце. Почувствовав на пальцах липкость крови, царь с омерзением отбросил плеть. Царевича сняли с дыбы, положили на пол; лицо его было светлое. Царь встал на колени, обнял голову сына. «Ничего, ничего, родимый! — прошептал царевич. — Мне хорошо, всё хорошо. Буди воля Господня во всём». Отец припал устами к устам его. Но взор сына потух. Пётр встал, шатаясь. «Умрёт? — спросил лейб-медика. — Может быть, до ночи выживет, — ответил тот». Врач оказался прав, царевич отошёл вечером.

Об историзме «Антихриста». Мережковский создал трагичный образ Петра, вызывающий смешанные чувства: отвращение и возмущение наряду с восхищением и даже жалостью. Проистекает это от двойственности Петра, его полярности. Подобных чувств и добивался автор. Но тёмная часть Петра у него перевешивает светлое начало. Историк Александр Каменский в статье «Реформы и их жертвы» (2007) пишет, что роман исторически точен. Мережковский хорошо изучил источники, и слова его героев — часто цитаты из документов XVIII в. В романе почти нет ошибок, а те, что есть, не могут повлиять на интерпретацию Петра и его эпохи, которую предлагает автор.

С историком можно согласиться, сделав оговорки. Первая: при внешней объективности Мережковский больше опирается на документы, соответствующие его взглядам (что допустимо для романиста). Это относится к предпочтению источников с большим числом погибших строителей Петербурга и стрельцов, лично казнённых Петром. Вторая: обаятельный образ Алексея создан писателем. Об Алексее известно меньше, чем о Петре, и автор домыслил его, вложив часть своего «я». Ведь между ними есть общее. Оба астеничны, однолюбы, глубоко религиозны и поглощены поиском Правды. Третья: в нескольких важных случаях писатель домыслил реальность в антипетровском ключе. Так маленький Алексей не мог подсмотреть, как Пётр пытает стрельцов. Придумана сцена избиения Петром Алексея до суда, речь царевича на суде и сцена, где отец забил сына до смерти.

В романе приведено донесение ганноверского резидента в Петербурге Вебера о смерти царевича: «В России когда-нибудь кончится все ужасным бунтом, и самодержавие падёт, ибо миллионы вопиют к Богу против царя». Здесь лежит главная причина неприятия писателем Петра. Мережковский ненавидел самодержавие. В статье «Грядущий хам» (1905) он писал о трёх лицах духовного хамства в России: самодержавии, православной казёнщине и хамстве, идущем снизу. Пётр в глазах Мережковского не только архетип самодержца, но губитель Церкви, заменивший её православной казёнщиной.

Больная Россия. В книге Мережковского «Больная Россия» (1910) собраны его историко-религиозные статьи. В первой статье, «Зимние радуги», писатель пишет о конце «всего петербургского периода русской истории». Во второй статье, «Конь бледный», восхищается одноименным романом о террористе, написанным неким В. Ропшиным, на самом деле эсером-террористом Борисом Савинковым. Россия действительно болела — болела ненавистью к самодержавию и жаждой разрушения. Болезнь гнездилась в среде интеллигентов — «совести России», но они вовлекали в свою ненависть рабочих и даже крестьян. Среди передовой интеллигенции — от почтенных либералов-кадетов до практикующих терроризм эсеров, — ненависть к царизму была персонифицирована. Ненавидели четырёх царей — Петра I, Николая I, Александра III и царствующего Николая II. Пётр открывает список ненависти, ведь в глазах общественности именно он заложил основы российского самодержавия.

По материалам www.e-reading.mobi

©Лев Толстой, ПСС, М., 1936, т. 26, С. 568

С Петра I начинаются особенно близкие и понятные ужасы русской истории. Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живыми в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует. сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой. коронует б. дь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына. и не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему

Цитата: «Пушкин писал, что его указы писаны кнутом.»

ЕМНИП, Пушкин писал, что некоторые указы Петра писаны как будто кнутом.

Кроме того, у Тишайшего кнут тожде присутсвовал, да и до него широко использовался.

Россия при Петре еще не стала Империей, кажется. Российская Империя изобретение Екатерины II если не ошибаюсь..

А у нынешнего Российского Диктатора — есть другие изобретения. «Энергетическая сверхдержава» и «суверенная демократия».

Так думали и персы и Шведы имеющие мощные флоты, где их флоты?
Швеция во время Северной войны потеряла весь флот. А русское дерево для кораблей Англия любила постоянно покупать. Не зря мы главным поставщиком были.

Под Империей можно понимать Московское Царство при Иване Грозном(подходит по всем статьям) но он это слово не любил. Оно и правильно слишком разные эпохи.
Хотя нормального определения слово «Империя» вроде до сих пор нету и им крутят как хотят. Как то СССР смогли оскорбить этим словом, а люди верят.

Colonel Armstrong писал(а) в ответ на сообщение :

Эмм а ваши чем то прикреплены.
Вы показываете себя в довольно глупом положении.
1) Во первых понятно что вы имеет узкий круг источников и не имеете к ним никакой даже критики, и по всей видимости исторического образования у вас нету. В последние время каждый идиот считает что можеть корчить из себя историка, по большей части их работу вызывают только смех.

2) Во вторых в ваших я терзаю смутные сомнения в их правдивости, я не занимался серьезно Петром 1 кое что знаю о Иване Грозном и там понятно его по большей части клеветали и откровенно врали(тот же миф о убийстве своего сына своими руками оказалось наглой ложью) даже известно что в основном ложь распространял один предатель.(имя призобыл перебежал во время Ливонской войны — редкостная сволочь как и Власов)

А вы имеете возможность подтвердить эти данные, хотя бы источник укажите(не ссылка а из какой книги) если слова написаны не историком а писателем то я это автоматически запишу в бред. Поскольку журналисты и писатели практически всегда лгут.

Что касается ненависти как бы Петра ко всему нерускому ну это в чистом виде бред. Петр 1 любил Россию, он занимался многими делами развитием промышленности, науки, городов, инфраструктуры. Переход от религиозного образования к светскому можно воспринимать по разному. Но Петра 1 интересовали точные науки а гуманитарные в последнию очередь. Якобы бред что до Петра 1 все было плохо тоже не имеет под собой основания. Все таки Кремль, Царь пушку сделали не во времена Петра 1.
Заботился и о древней истории я занимаюсь скифологией прекрасно знаю что если бы не указ Петра 1 карать всех кто черно копателей расхищающих древние курганы в Сибири и и европейской части России имели бы мы куда меньше данных.
А скифо-сарматская история серьезно повлияла на славян, такие вот дела но что я ушел.

4) Что касается что якобы бревна не сушили ну почитаю историков по этому поводу, хотя насколько я знаю в этом случае корабль вообще нереально заставить плыть. Петр 1 болел кораблями и якобы то что он мог подобного допустить мне мысль сомнительна. Скорее всего байки придуманные во время дворцовых переворотах когда армия оказалась в плохом состоянии(в том числе и флот) вот и придумали бредни что бы очернить Петра. Армия была доведена до того что гвардия организовала переворот и поставила на престол Екатерину 2, в её правление государством по факту управляла гвардия воспитанная Петром 1. Их профессионализм главная победа Петра 1.

Специально в ближайшее время попробую кое что почитать серьезное по Петру 1.
Уверен что вы понаписали не более чем выдумки.

По материалам www.politforums.net

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
Adblock
detector